7-я Оперативная Атлантическая Эскадра СФ

РАССКАЗЫ О КОТАХ И СОБАКАХ

Гена4501 — Fri, 17 Oct 2014 23:42:06 GMT

КОТ И МЯСО

Мы жили на даче в Вырице. Был субботний день. Жена уехала на работу и поручила мне и дочери приготовить обед. Дочка была мастерица на всякие выдумки и вносила их в любое дело, которое делала и фантазия не знала предела. Обсудив меню на обед, мы взялись за разделку мяса.   У владельцев дома был кот, обыкновенный, серой с черным масти и крутился рядом, ожидая своей доли за терпение. И я и дочка очень любили котов и смотрели на их выходки и поведение всегда с большим интересом. Тогда дочка решила поощрить кота куском мяса,
но я предложил ей:
- Пусть он заслужит свой завтрак и поработает.
- Как он должен это сделать?
- Давай повесим кусок мяса на ветку дерева, и пусть он сам его достанет.
Сказано – сделано. Я обвязываю кусок мяса крепким шпагатом, и прикрепляю его к ветке. Кот с нетерпением ждет, когда ему позволят добраться до заветного лакомства.
         Мясо висит на веревочке и кот с жадностью на него смотрит, раздумывая как решить эту сложную задачу. Затем он решается, лезет по стволу и начинает лапой доставать кусок мяса. С очередной попытки ему удается это сделать. Он схватил когтями кусок мяса, потянул его в свою пасть и вцепился зубами. Затем в какой- то момент он отпускает вторую лапу и зависает.   Задними ногами кот вцепился в ствол яблони, передние лапы свободны, а в зубах у него вожделенный кусок мяса. Он висит в такой странной позе, голова и туловище немного покачиваются как маятник. Мы расхохотались. Затем я спрашиваю у дочери:
- Как ты думаешь, о чем сейчас думает кот? Он не может так долг висеть и должен решить, что делать дальше. Отпустить мясо, значит расстаться с ним. Но что с ним произойдет, если он откроет рот?   Он упадет головой вниз.
   Инстинкт хищника не дает ему это сделать, и он мужественно держится! Это настолько рассмешило нас, что мы зашлись в хохоте, и хохотали до икоты. Дальше кот отпускает задние лапы и повисает на куске мяса. Сцена висящего кота на куске мяса была настолько юмористичной, что мы не могли остановить приступ смеха.   Все закончилось тем, что кот отпустил кусок мяса и свалился на землю. Мы не стали больше испытывать кота, и он получил свое вознаграждение.

7-я Оперативная Эскадра Северного Флота.

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:50:09 GMT

История развития эскадры: см. здесь!!!

КОМАНДОВАНИЕ 7 ОПЕРАТИВНОЙ ЭСКАДРЫ НАДВОДНЫХ КОРАБЛЕЙ СЕВЕРНОГО ФЛОТА.

Командиры эскадры

Контр-адмирал Голота Григорий Емельянович 10.02.1968 – 22.08.1969

Контр-адмирал Соловьёв Николай Васильевич 04.09.1969 – 17.08.1973

Контр-адмирал Калинин Алексей Михайлович 17.08.1973 – 08.09.1975

Вице-адмирал Зуб Виталий Иванович 08.09.1975 – 29.07.1982

Контр-адмирал Колмагоров Вадим Александрович 29.07.1982 – 04.03.1985

Контр-адмирал Воинов Дмитрий Павлович 15.05.1985 – 25.06.1989

Контр-адмирал Ерёмин Василий Петрович 25.06.1989 – 29.10.1991

Контр-адмирал Устименко Юрий Гаврилович 29.10.1991 – 15.10.1992

Контр-адмирал Бессонов Владимир Федорович 15.10.1992 – 06.09.1994

Вице-адмирал Доброскоченко Владимир Григорьевич 06.09.1994 – 16.09.1998

Вице-адмирал Радзевский Геннадий Антонович 16.09.1998 – 25.12.2003

Вице-адмирал Максимчук Алексей Романович 25.12.2003 – 30.11.2005

Контр-адмирал Авакянц Сергей Иосифович 2003 - 2005

Начальники Штаба Эскадры

Капитан 1 ранга Лапенков В.А. 1968 – 1971

Капитан 1 ранга Калинин А.М. 1971 – 1973

Контр-адмирал Гусев П.П. 1973 – 1978

Капитан 1 ранга Кудрявцев В.А. 1978 – 1981

Капитан 1 ранга Воинов Д.П. 1981 – 1983

Контр-адмирал Баранник В.Г. 1983 – 1987

Капитан 1 ранга Хмельнов И 1987 – 1988

Контр-адмирал Масорин В.В. 1988 – 1991

Капитан 1 ранга Бессонов В.Ф. 1991 – 1992

Контр-адмирал Верегин В.Д. 1992 – 1995

Контр-адмирал Радзевский Г.А. 1995 – 1998

Контр-адмирал Рогатин В.И. 1998 – 2001

Контр-адмирал Максимчук А.Р. 2001 – 2003

Контр-адмирал Авакянц С.И. 2003 - 2005

Заместители командира эскадры

Капитан 1 ранга Карачев И.И. 1968 – 1970

Капитан 1 ранга Кузнецов Ю.А. 1970 - 1973

Капитан 1 ранга Егоров Г.В. 1973 - 1975

Капитан 1 ранга Горбунов А.В. 1983 - 1984

Капитан 1 ранга Лушин В.П. 1984 – 1988

Контр-адмирал Богатырёв А.С. 1988 – 1997

Контр-адмирал Островский Д.Д. 1997 – 2000

Контр-адмирал Максимов Н.М. 2000 – 2001

Контр-адмирал Мельник В.М. 2001 – 2004

Капитан 1 ранга Суханов Л.В. 2004 - 2005

Начальники политического отдела, отдела воспитательной работы

Контр-адмирал Ровный П.И. 1968 – 1972

Контр-адмирал Дубейко Д.В. 1972 - 1975

Контр-адмирал Мудрый Н.В. 1975 - 1982

Контр-адмирал Минаев А.И. 1982 - 1986

Контр-адмирал Пенкин А.А. 1986 – 1989

Капитан 1 ранга Григорьев С.П. 1989 – 1991

Капитан 1 ранга Плотников О.Г. 1992 – 1994

Капитан 1 ранга Нагорный Б.Л. 1994 – 2002

Капитан 1 ранга Стругин А.В. 2002 - 2005

Командир бригады Владимир Николаевич Баранник

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:45:57 GMT

Командир бригады Владимир Николаевич Баранник

При Скворцове В.Н. Баранник был начальником штаба. Он, кажется, был первым НШ и комбригом, назначенным после командования кораблем проекта 1134А, из которых в основном и состояла 170 бригада противолодочных кораблей.

Став комбригом, Владимир Николаевич остался самим собой – большим жизнелюбом. Не чуждался сбора с офицерами штаба в ресторане или знакомства с особами противоположного пола. Но на службе вчерашние застолья в счет не шли, запанибрата с Баранником никто не был.

Внешне казалось, что Владимир Николаевич особенно не вникает, но это было не так. Он четко знал, где нужно постараться, а где и халява пройдет, поэтому напрягался в нужном направлении. Ведь в то время служба давала достаточный напряг и в повседневщине. Сохраняя дистанцию, Баранник не давал излишне расслабиться подчиненным. Однажды во время учения (на картах) штаб подготовил решение с обоснованием и показал его Бараннику. Владимир Николаевич заценил острым взглядом и сказал: «Красиво, но желтенького не хватает. Флаг-РЭБ, обрэпить!» Флагманский специалист РЭБ Гульбинскас (в дальнейшем доктор наук, профессор военно-морской академии) дорисовал желтые РЭПовские стрелы. Баранник документы утвердил и приказал подготовить ему для доклада в штабе флота. Документы свернули и дали Бараннику в пенале. Возвратясь к обеду из штаба флота, Владимир Николаевич сказал штабу: «Ну и штаб у меня – такую ерунду нарисовали! Еле отбрехался». А секретчик, принимая от Баранника документы, заметил, что пенал даже не распечатывался…

Баранник мог принять любое решение и не боялся ответственности. Однажды на выходе из Кольского залива корабли получили контакт с подводной лодкой. Баранник приказал ничего не записывать и не докладывать. Дело в том, что корабли шли на ответственное учение, а слежение за иностранной ПЛ могло его сорвать. Тем более, что угнаться за кораблями лодка не могла, а на выходе из Кольского лодки всегда паслись.

Мое первое боевое упражнение в должности флагмина была торпедная стрельба по надводному кораблю. План утвержден, корабли подготовились и допущены, пошли в море. Сначала, как водится, провели тренировочный галс, затем корабли разошлись для фактической стрельбы. Вот уже стреляющий корабль ложится на боевой курс, и вдруг Баранник спрашивает: «Флагмин, а как они стрелять собираются?» Объясняю, что, мол все по плану, стрелять будут с углом.

- Я такой стрельбы не знаю, объясни.

- Товарищ адмирал, все они делают правильно, сейчас уже залп будет.

- Нет, стрельбу прекратить, галс тренировочный. Неси ПМС, покажи, что за стрельба.

Задробили стрельбу, корабли снова разошлись. Принес ПМС, показал, как это стреляется. Но Баранник сказал: «Я так не стрелял и не знаю, во что это выльется. Пусть стреляют обычным способом». В результате корабль отстрелялся не так, как готовился, хотя и удачно, так как стрельба была проще.

Будучи командиром дежурных сил поиска и находясь на «Киеве», Баранник получил боевой сигнал. Сыграли приготовление и снялись. А штаб в это время был на корабле, стоящем у причала, т.е. Баранник пошел в море управлять силами без штаба! Но сигнал-то был боевой, поэтому штаб быстренько собрался и на катер. Уже подходя к Сальному, Владимир Николаевич запросил оперативного дежурного: «А кто это за мной на РК-662 гонится?» Ему отвечают, что, мол, ваш штаб сил поиска. Штаб пересел почти на ходу… Думаю, что Владимир Николаевич справился бы и без штаба, но не адмиральское это дело.

После 170 бригады В.Н. Баранник стал начальником штаба 7 ОпЭск при В.И. Зубе (после П.П. Гусева), оттуда ушел главным военно-морским советником на Кубу. Закончил службу в Военно-морской академии. К сожалению, этот один из грамотнейших моряков ушел из жизни. Провожали его в академии, затем в Свято-Никольском соборе все моряки-питерцы, его знавшие, от комбригов до слушателей академии.

ХОХЛОВ Яков Викторович (зам. нач. отдела оперативной и боевой подготовки штаба 7 ОпЭск)

Командир эскадры Виталий Иванович Зуб.

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:31:34 GMT

Командир эскадры Виталий Иванович Зуб

В.И. Зуб до эскадры командовал 170 бригадой эскадренных миноносцев, которая стала прародительницей 170 бригады противолодочных кораблей и 7 оперативной эскадры кораблей СФ.

Виталий Иванович любил говорить: «Я от сохи». Происхождения он был, действительно, рабоче-крестьянского. Тем не менее, В.И. Зуб был знатоком и ревнителем этикета, особенно военно-морского. Он и по жизни был аккуратистом. Никто и никогда не видел его мятым, даже в рабочей форме. Рабочие брюки его были пошиты на матросский манер (с клапаном), всегда выглажены – наверное, он не спал одетым.

Если штаб эскадры размещался на корабле, это было испытанием. Дежурно-вахтенная служба была в постоянном напряжении, чтобы не пропустить какую-либо деталь флотского ритуала. Особенно это касалось встречи командира эскадры. Доходило до абсурда – требовали от дежурного по кораблю, чтобы он постоянно был в форме одежды для верхней палубы. Если он не успевал одеться зимой в шинель для встречи комэска, то после подъема флага он уже не дежурил. А комэск был очень подвижным, не сидел в каюте, а бегал по кораблям, иногда и ночью. Представьте, каково было проверять вахту у вспомогательного котла, обходить коридоры гребных валов в шинели…

В.И. Зуб любил пользоваться для связи уже отмененной «трехфлажкой», зная многие сигналы наизусть. Однажды, командуя учением, дал распоряжение передать на корабли сигнал «ГЩ7». После репетования спросил меня, вахтенного офицера, что значит сигнал, и был весьма доволен, когда я ответил: «Команда имеет время обедать». Вообще связи при Зубе уделялось много внимания. Контрольные семафоры были ежедневной проверкой бдительности сигнальщиков.

Однажды (кажется, в 1979 году) В.И. Зуб был назначен командиром сил, обеспечивающих опытовую стрельбу подводной лодки из Норвежского моря. На нашем «Адмирале Юмашеве» разместился почти весь штаб эскадры. На выходе из Кольского залива вестовые проспали приготовление корабля к плаванию в штормовых условиях, в результате стаканы выпали из шкафчика в буфете кают-компании и разбились ВСЕ, за исключением одного. К обеду офицеров пригласили со своими стаканами и кружками. Только комэску поставили стакан. С этого момента для нас началась «веселая жизнь». До района стрельбы было больше трех суток хода, а штабу заняться было нечем. Поэтому по команде Зуба нам «выворачивали матку» круглосуточно. А утром он устраивал разбор с командиром на ходовом.

У командира Алексея Георгиевича Стефанова разболелся зуб, он сидел с перекошенным лицом в командирском кресле, когда В.И. Зуб начал очередной разбор полетов. Закончив слушать проверяющих, он спросил у командира: «Ты что, Леха, такой кислый?». Тот ответил: «Да зуб заколебал». Виталий Иванович юмор и находчивость ценил и не обижался.

- Ну вот, я его уже заколебал. А какой зуб, командир?

- Да мудрый.

- Ну вот, и начпо досталось.

Фамилия начальника политотдела эскадры была Мудрый.

Находясь на ходовом, Зуб почти никогда не садился в кресло, предназначенное для флагмана. Он опасался ожирения и постоянно двигался, иногда даже делал приседания и другие упражнения. Но при этом все действия и команды вахтенного офицера находились под его бдительным контролем, и за малейший промах доставалось по полной. Но не разносом, а показательной поркой с учебой.

Однажды он попросил вахтенного офицера, чтобы ему на ходовой принесли чаю. А надо сказать, что чай он пил без сахара, тоже в целях сохранения фигуры. Но вахтенный офицер забыл предупредить о том вестовых и даже не посмотрел, кто и как принесет комэску чай, а просто скомандовал в буфет: «Чай комэску на ходовой». Принес чай даже не вестовой, а молодой замызганный посудомойщик. Чай он принес в стакане с подстаканником, но без блюдечка, ложка в стакане, а сам стакан наполовину был заполнен полурастворившимся уже сахаром. Зуб ласковым голосом расспросил матроса, кто он, да откуда, да кто его родители, где учился, хорошо ли ему на корабле – тот и расплылся. Тем же ласковым голосом Виталий Иванович поинтересовался:

- Сынок, а сколько же ты мне сахару положил?

- Десять кусочком.

- А зачем так много?

- Так вы же адмирал!

Поворот к командиру:

- Стефанов, да у вас на корабле махровая годковщина!

В общем, в тот день проверка корабля была с особым усердием.

Подойдя к подводной лодке, выяснилось, что на ней вышла из строя аппаратура связи, поэтому управление из Москвы ее стрельбой под угрозой срыва. Зуб приказал доставить на ПЛ флагсвязиста капитана 1 ранга Гусева. Пересадить его можно было только барказом. И тут Виталия Ивановича прорвало:

- Принесите мне приказ о допуске командиров катеров.

- Дайте контрольный лист подготовки плавсредств к осеннее-зимнему периоду.

- Да он у вас не заведется. А если и заведется, то заглохнет.

- А какой у вас норматив спуска плавсредств, почему так долго?

И т.д. и т.п. Командир не выдержал и убежал на левое крыло сигнального мостика, чтобы ускорить процесс.

Я стоял вахтенным офицером и, как первый командир барказа, проводивший еще его заводскую приемку, не выдержал.

- Товарищ адмирал, несправедливо. У нас самый ходовой катер на эскадре. Только на «Киеве» и у нас катера на зиму не консервируют. В марте, помните, даже упавшего за борт с «Нахимова» матроса вытащили, когда по заливу еще льдины плавали.

Зуб, прищурившись, спросил:

- Сынок, ты какого года?

- Пятьдесят третьего, товарищ адмирал.

- Ну, тогда стой на вахте и молчи. Я в 53-м уже эсминцем командовал.

К этому моменту катер спустили и завели, он с флагсвязистом побежал к подлодке. Неисправность связи устранили быстро, но катер назад все не шел и не шел. Темнело. А на палубе лодки шла непонятная возня с канистрами. Оказалось, что катер ранее израсходовал почти все топливо, а в спешке не проверили. В общем, по возвращении в базу был учинен показательный разбор плавания.

При Виталии Ивановиче штаб эскадры был, наверное, самым сильным. Конечно, начштаба Павел Петрович Гусев (легендарный ППГ, славившийся громогласием и изощренными выражениями), тоже не сидел сложа руки. Но, наверное, дело в том, что был не только тщательный подбор «флажков», но и неукоснительная требовательность исполнения всех распоряжений штаба, и это исходило от комэска. Однажды к нам на корабль во время большой приборки пришел флагмин капитан 1 ранга Кохан К.Н. Он поинтересовался, почему приборщики правого шкафута (личный состав РТС) не моют тумбу правого торпедного аппарата. Помощник и начальник РТС возмутились, на что Кохан им возразил: «Но моют же они барбет АК-175, а менять смазку же их никто не заставляет». В общем, дошло до того, что старпом, оставшийся за командира, пожаловался Зубу.

- Кто это вам скомандовал?

- Капитан 1 ранга Кохан.

- А что, есть какие-то сомнения в распоряжениях флагмина? Если Константин Николаевич сказал, так тому и быть!

Авторитет штаба эскадры Виталий Иванович поддерживал неукоснительно. Правда, до мытья РТСовцами торпедного аппарата не дошло, зато им из БЧ-3 передали рабочий катер.

Штаб 7 ОпЭск был не просто передовым штабом. Это было время освоения новых, в том числе, и авианесущих, кораблей, БИУСов, новых тактических документов и оружейных комплексов, массовых учений разнородных сил флота. Для ВМФ был создан учебный фильм об управлении силами штабом оперативного соединения. Весь материал был отснят на основе работы штаба 7 ОпЭск. Сам Виталий Иванович не только играл роль командира разнородных сил, но и вникал во все детали, в результате фильм был актуален не одно десятилетие.

Свой огромный опыт Виталий Иванович унес в Москву, где в Главном штабе ВМФ он был заместителем начальника Управления боевой подготовки. При нем не было итоговых проверок «по бумагам», из УБП ВМФ не поступали дурацкие директивы.

Ушел из жизни Виталий Иванович Зуб, будучи уже без ноги – тромбоз. Но, думаю, причина не в нем – начинались 90-е годы, царьки развалили страну, которой Виталий Иванович беззаветно служил всю жизнь.

ХОХЛОВ Яков Викторович (зам. нач. отдела оперативной и боевой подготовки штаба 7 ОпЭск)

Командир бригады Евгений Александрович Скворцов.

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:29:11 GMT

Командир бригады Евгений Александрович Скворцов

Перед тем, как стать командиром 170 бригады противолодочных кораблей, Е.А. Скворцов командовал крейсером проекта 68бис. Несмотря на «артиллерийское» прошлое, Скворцов был одним из самых грамотных противолодочников.

Евгений Александрович был одним из тех немногих командиров, который умел предвидеть и думать за противника, не находясь в плену догм тактических руководств. Его решения всегда отличались оригинальностью. После того, как «Киев» сорвало с бочки и он сел на мель в губе Окольная, западные «голоса» тут же раструбили, что первый русский авианосец «кончился». Скворцову поставили задачу «шумнуть», чтобы опровергнуть лживую пропаганду. С поставленной задачей 170 бригада справилась блестяще. «Киев» и два корабля охранения так прошли в Норвежское море, изображая гражданские суда, что НАТО и не дернулось. Только уже южнее островов Вестеролен случайный «Орион» наткнулся на наш отряд – и тут эфир взорвался. Как же так, целый отряд с авианосцем прошел под берегом, а его никто не заметил! После этого облеты кораблей отряда продолжались непрерывно. Но и с «Киева» самолеты тоже поупражнялись, дали острастку – «не балуй»!

В декабре 1978 года отряд в составе «Киева», «Смышленого» и «Адмирала Юмашева» под командованием Скворцова пошел на боевую службу в Средиземное море. В Бискайском заливе попали в 9-балльный шторм, высота волн достигала 14 метров. На «Киеве» в «острове» образовалась трещина, «Смышленый» из волн выступал только надстройками. Следящий за отрядом французский эсминец не выдержал и сбежал, а наши корабли прошли. В период БС американцы опасались «Киева», его ракетного комплекса. В Тирренском море отряд под командованием Скворцова «зажал» авианосную ударную группу 6 флота США так, что «Нимиц» выскочил проливом Бонифачо (минимальная глубина – 20 метров) на скорости 25 узлов.

Командиром Евгений Александрович был строгим, но в то же время ценил инициативу и самостоятельность командиров кораблей и офицеров штаба. Стоять ходовую вахту при нем надо было бдительно. Он вроде бы беседует с командиром и не обращает внимание на переговоры, которые ведет вахтенный офицер с постами, но постоянно в курсе всего происходящего. Если корабль «вываливался» из назначенной позиции, а вахтенный офицер не реагировал, или недостаточно энергично действовал, спрос был строгим и моментальным.

Управление кораблями Скворцов знал в совершенстве, до тонкостей. Любое неправильное действие, не так поданная команда вызывали раздражение. Командные слова, правила использования средств управления машинами и рулем требовалось знать не просто наизусть, а до мелочей. В то же время при использовании засекреченной связи Скворцов не любил пользоваться условными сигналами. Он говорил: «Зачем мне ЗАС, если я должен еще и его засекречивать?». На учениях он командовал иногда просто и понятно, типа: «Тимошенко», слева забегай!».

Штаб 170 бригады при Скворцове занимался в основном освоением «Киева», создавал авианосную тактику. Надо сказать, что управление авианосным соединением имеет много особенностей, в том числе и нигде не описанных. Скворцов их знал и умел использовать. При этом он не только грамотно командовал кораблями, но и умел всегда находить компромисс с авиационным начальством, которое, особенно на первых порах, не всегда умело правильно взаимодействовать с авианесущими кораблями. Более того, часто Евгений Александрович мог насоветовать «летунам» более эффективное решение по использованию самолетов и вертолетов, чем то, которое планировали авиаторы.

Под управлением Скворцова штаб 170 бригады не только освоил «Киев», но и разработал для авианосных крейсеров целый ряд документов по их боевому применению, боевой подготовке, всем видам обеспечения. При нем вышел целый ряд новых руководящих тактических документов ВМФ, которые были основаны на опыте, добытом 170 бригадой. При Скворцове эскадрой было проведено уникальное учение в присутствии главкома С.Г. Горшкова по проводке конвоя, когда охранение осуществляли атомные подводные лодки и «Киев» (1978 или 79 год).

Штаб 170 бригады был малочисленным, почти по штату еще 170 бригады эсминцев, поэтому дополнительные обязанности распределялись вне зависимости от специальности. После того, как «Киев» сорвало с бочки, из Москвы поступила команда рассчитать требуемый калибр бриделя. Наряду с кораблем, задачу Скворцов поставил флагманскому специалисту РТС Федорцову. Отнекиваться от подобных приказаний в штабе 170 брплк было не принято. Наверное, поэтому Скворцов создал универсальный штаб, способный решать любые задачи – ударные, противолодочные, управление любыми разнородными силами, вплоть до гражданских транспортов.

Евгений Александрович был страстным грибником. В губе Средняя у него было свое нахоженное место. В бригаде был катер «ярославец» РК-662, командиром был мичман Иван Стебло. Катер по наплаванности можно было сравнить с авианосцем, поскольку перемещение офицеров штабов бригады и эскадры с «Киева» и обратно происходило постоянно. А летом катер каждый выходной ходил к «делянке Скворцова» с грибниками. Однажды на пятиминутке Евгений Александрович выдал такую команду: «Тут эти мудаки в эскадре нам выход в море на пятницу запланировали. Ну, мы сейчас быстренько-быстренько примем решение, потом быстренько-быстренько пообедаем, потом быстренько-быстренько поспим, затем быстренько-быстренько сбегаем в море. Но чтобы в субботу быть в базе! Стебло! Готовь катер! Штурману подать заявку на переход и составить список на грибы. Флагманского РТС не брать – не умеет вести себя в тундре». Дело в том, что перед этим грибники без Скворцова ходили на западный берег Кольского залива, флаг-РТС развел костер, после чего аварийным группам с кораблей эскадры пришлось огнетушителями тушить тундру.

С бригады Скворцов был назначен сразу в Управление боевой подготовки ВМФ, начальником отдела подготовки надводных кораблей – это говорит о многом.

ХОХЛОВ Яков Викторович (зам. нач. отдела оперативной и боевой подготовки штаба 7 ОпЭск)

Командир бригады Стефанов Алексей Георгиевич.

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:27:33 GMT

Командир бригады Стефанов Алексей Георгиевич.

Стефанов А.Г. стал начальником штаба 170 бригады после командования БПК «Адмирал Юмашев» при Бараннике В.Г. Затем принял от него бригаду в составе 5 кораблей проекта 1134А, 2 кораблей проекта 61МП и «Киева». Потом бригаду свели к более оптимальному составу, передав корабли пр. 61МП в 120 бригаду ракетных кораблей и приняв от нее БПК «Кронштадт» и «Адмирал Макаров».

На всех командных должностях Алексей Георгиевич умел заставить подчиненных работать заинтересованно и доверял им. Каким Стефанов был командиром, говорит, например, такой эпизод. Выход на первую боевую службу БПК «Адмирал Юмашев» был через 8 месяцев отработки на Севере, после постройки и испытаний на Балтике. Старпом был еще не допущен, поэтому до прихода в Средиземку Стефанов с мостика практически не сходил. А вахтенные офицеры у нас заступали даже не каждый день, столько их было. Собрал их Стефанов на ходовом и спросил: «Кто первый помощник командира в управлении кораблем? Правильно, вахтенный офицер. Вы тут пуза греете, а мне в гальюн не сходить. В общем, так. Разбудить за 5 минут до катастрофы, я в каюте». И ушел. Через несколько суток вахтенные офицеры умели все – и связью пользоваться, и донесения составлять, и всем чем надо руководить без подсказок. Правда, Стефанов поставил в каюте выносной пост связи и держал включенной громкую связь с ходовым, так что в случае чего мог сразу ответить командованию или подсказать вахтенному офицеру.

Другой пример доверия. Собрал Алексей Георгиевич нас, только что получивших звание старших лейтенантов, и спросил: «Ну, кто хочет командовать кораблем?» Некоторые, оправившись от неожиданности, высказались положительно. Тогда Стефанов скомандовал: «Подходим к бочке. Исполнять команды старшего лейтенанта Губанова. А вы, Губанов, становитесь на бочку». Мне он как-то доверил управлять кораблем при дрейфе у танкера, с которого возили продукты. Сложность была в том, что это было в море Альборан, где течение всегда перпендикулярно ветру. Танкер стоял на якоре под углом к ветру, а нас несло и крутило. Алексей Георгиевич очень тактично и кратко подсказывал, что и как надо делать. Такая практика воспитывала огромное чувство ответственности, позволяла почувствовать корабль. Многие потом захотели стать командирами. Кораблями проекта 1134А потом командовали не только наш старпом Павленко В.М., но и инженер БЧ-2 Сергей Шевченко, командир ЗБ-4 Анатолий Жданов, старпомом стал командир ракетной противолодочной группы Николай Бобраков.

Командуя штабом, а потом и бригадой, Алексей Георгиевич продолжал строить свои служебные отношения на доверии к подчиненным. Дежурные по бригаде в рамках своих обязанностей были совершенно самостоятельными. А к дежурству привлекали не только флагманских специалистов, но и корабельных офицеров – помощников командиров, командиров боевых частей. Это значительно расширяло кругозор, стимулировало к продвижению по службе, отбирало лучших.

Всегда спокойный, внутренне собранный, Стефанов никогда не повышал голос. В самых сложных условиях он находил место для шутки, чем сразу снимал напряжение. На БС, он, как правило, бросал курить, а в базе смолил, но понемногу. Так, на четвертые сутки перехода через штормовую зону, когда все лежат, а работают лишь механики, связисты и штурмана, вызывает он на связь штурмана и говорит:

- Курить хочешь?

- Конечно, аж свербит в одном месте.

- А я, штурман, уже 56 часов 37 минут не курю.

Если Алексей Георгиевич «бакланил» на ходовом, то никогда не забывал о том же и для вахты. Сразу легче становилось, особенно ночью.

Видимо, от Скворцова он унаследовал правило принятия нестандартных решений. В 1981 году, когда Стефанов командовал на боевой службе отрядом кораблей СФ («Адмирал Юмашев», «Стройный», «Громкий», «Задорный»), мы участвовали в поисковой противолодочной операции в Ионическом море. Вопрос стоял так: найдете подводную лодку – оценка за БС «пять», не найдете – «три». Трое суток поиска ни к чему не привели. Назревал завал мероприятия. Вызвал Стефанов меня, флагмина отряда, и спросил:

- Ну что, минер, делать будем?

- Да вроде бы уже все переделали.

- А ты подумай, может что-то еще можно испробовать.

- Да уже по-всякому пытались. Подлодка, если она есть, нас за сотню километров слышит, все равно не подпустит. Без авиации – бесполезный номер.

- Так у нас же вертолет на «Юмашеве».

- А что он один может сделать?

- Ну, придумай.

- Ничего он не найдет. Ну, только может, проверить отсутствие слежения. Да чего ей за нами следить, ей удирать надо.

Тем не менее Стефанов вызвал командира вертолета и поставил ему задачу:

- В общем так, Леха (командир вертолета был комбригу тезкой). Пройдешь по корме, посмотришь сначала глазами, может, где след или торчит что постороннее. Потом пройдешь вот так (показал на планшете обстановки), помокаешь втихую. Перед посадкой сделай круг побольше, мокни в стороне и снова взглядом посмотри – может, кого и испугаем.

На третьем зависании командир вертолета доложил «Есть шумопеленг». Честно говоря, я подумал, что Стефанов договорился с командиром вертолета, что тот подержит «контакт», а к подходу кораблей его «потеряет». Но вертолет перелетел в очередную позицию, и я услышал по связи: «Фактически!». Стефанов хитро посмотрел на меня и спросил:

- Ну что, минер, дальше командовать?

- Как что, товарищ комбриг? Конечно, кораблями контакт принимать, а то вертолет сейчас на посадку запросится.

- Ну давай, командуй.

Прикидываю по заранее заготовленной палетке позиции кораблям и по УКВ подаю команду. Корабли разворачиваются на обратный курс и дают самый полный ход. По докладам вертолета, подводная лодка начала наращивать ход и уклоняться. Через минут пять говорю Стефанову:

- Товарищ комбриг, мы так контакт не примем.

- Почему?

- Стереотип командования. Корабли идут самым полным, а надо максимальным ходом, иначе лодка уйдет.

Стефаном моментально передает команду на корабли, а мне приказывает следить за занятием ими позиций. Через 5 минут газотурбинные корабли докладывают о развитии хода 30 узлов. Ох, и красивы же они на такой скорости! Кормы почти не видно, бурун ее выше, а от носа развал волны, как крылья чайки. И пение турбин, аж в 10 кабельтовых слышно. Подлетели в назначенные позиции, сбросили ход и сразу двумя кораблями взяли контакт. «Юмашев» подотстал со своими котлами, да и для посадки вертолета пришлось маневрировать. В Средиземке акустическая обстановка отличная, как лодка не крутилась, контакт поддерживался постоянно. Через минут 40 подлодка резко увеличила скорость и пошла на отрыв, на таком ходу контакт поддерживать было уже сложно. И тут вдруг доклад сигнальщика: «Лодка всплывает на курсе!» Сразу отворот и сброс хода. Бегу к визиру – вроде бы не атомная лодка, а «дизелюха» не могла такую скорость дать. Наконец, опознается наша ПЛ проекта 641Б. Вызываем ее на связь минут 20. Наконец, в отрытой сети «петушиными» словами пытаемся узнать, не ее ли мы гоняли. Не ее. Тогда спрашиваем, не слышала ли лодка, кого мы тут через ее район прогнали. Не, не слышала. И тут оказывается, что лодка тоже принимает участие в нашей операции, только ее место должно быть миль на 30 в стороне. В общем, снесло ее, залезла в наш район не вовремя. Пока колупались с этой лодкой, супостат ушел. Общее время слежения составило 68 минут. Этого хватило на зачет.

На этой же боевой службе на основе нашего походного штаба был создан штаб 52 отдельной бригады надводных кораблей 5 Средиземноморской эскадры. Из штатного состава штаба 170 бригады были только Стефанов, флаг-РО Г.М. Брусиловский в роли начальника походного штаба, только что назначенный флагштурманом Сергей Коптев и флаг-РТС. Остальные были командиры боевых частей «Адмирала Юмашева» или прикомандированные с других кораблей. Приходилось управлять не только своими 4-мя кораблями, а еще несколькими отрядами кораблей БФ и ЧФ. Потом к нам пересел заместитель командира 5 эскадры контр-адмирал Шалыгин. Школа была бесподобная. Нам приходилось планировать поисковые противолодочные операции, учения с большим составом разнородных сил. В это время командира эскадры Селиванова вызвали в Москву, и из нас сделали КП 5 эскадры. Для помощи нам из 52 точки, где стояла плавбаза со штабом 5 ОпЭск, прислали штатного флагманского химика, который помог только тем, что привез содержание утреннего доклада. Теперь пришлось уже управлять всей 5 эскадрой. Правда, планирование осталось в штатном штабе, но повседневным управлением занимались мы. Доклад на утренней пятиминутке звучал так: «Готовность такая-то. Силы 5 эскадры в составе: 51 отдельная бригада подводных лодок в составе пяти подводных лодок проекта 641Б (перечисление, кто, где и чем занимается). 52 отдельная бригада надводных кораблей в составе (такое же перечисление, порядка полутора десятков кораблей). 53 отряд спасательных судов в составе (порядка 6 спасательных судов, водолазных и т.п.). 54 отдельная бригада судов обеспечения (самая большая по численности и самая ходовая, все суда находились в постоянном движении, в том числе заходили в иностранные порты. Отслеживать их деятельность было достаточно сложно)». Еще были доклады разведобстановки, плана, погоды, обеспечения мероприятий. В общем, час это продолжалось. Стефанов в этих условиях был нештатным заместителем Шалыгина, с чем успешно справлялся.

В сложной обстановке Алексей Георгиевич становился только спокойнее. Однажды во время учения штаб 7 эскадры за двое суток выдал нашей 170 бригаде подряд три взаимоисключающих боевых распоряжения. При жестком нормативе принятия решения это привело к тому, что двое суток мы не отходили от карт. Наконец, когда пришло третье распоряжение, народ не выдержал, начал бухтеть. Стефанов спросил: «Что делать, мужики? Все равно мы никуда не денемся, ваять решение надо». Я сказал: «Товарищ комбриг, ну почему всегда штурман-минер-РТС по всем командам пашут и во все моря ходят, а остальные от случая к случаю?» Стефанов сказал: «Понял», после чего распределил обязанности, включая мичманов, лично набросал замысел на карте и определил основные параметры решения. Через 4 часа мы сбросили подготовленные карты чертежникам и разошлись, при этом все текстовые документы уже были напечатаны.

Своим юмором, простотой общения Алексей Георгиевич располагал к себе, хотя некоторых начальников, особенно из политуправления, это раздражало. Однажды зимой, когда циклон заносил снегом трое суток подряд, и народ замучился по 3 – 4 раза в день убирать корабли, причалы и территорию, случилось вот что. В эскадре было 2 трактора – гусеничный и колесный, которые разгребали снег по сторонам, а потом матросы скребками и волокушами дочищали территорию и сбрасывали снег в море. Так вот, на третьи сутки эта техника не пришла. А снег был такой, что трое человек только могли волокушу с места сдвинуть. Комэск на служебной машине застрял сразу, как только проехал КПП, от которого начиналась территория нашей бригады. Естественно, был крайне недоволен, добираясь до штабного корабля почти по колено в снегу. Досталось и комбригу. А народ не то, что устал, его эта снеговая война заколебала уже до крика. Тогда Алексей Георгиевич лично написал телефонограмму следующего содержания:

«Командирам кораблей.

С прискорбием извещаю вас, что вся автотракторная техника 7 ОпЭск вышла из строя. А потому приказываю: выделить потребное количество личного состава (объясняю термин «потребное»: если надо - всех!) и до обеда убрать свою территорию.

Целую. Ваш комбриг»

В мгновение ока содержание телефонограммы стало известно всем, до последнего непричастного! Вышли все, невзирая на чины и заведования! Приказание было выполнено.

Будучи еще начальником штаба, Стефанов заочно учился в Военно-морской академии. Уезжая на сессию, он оставил доверенность на получение денежного довольствия нашему помощнику В.Н. Белоусову. А тут то выходы в море, то еще что-то. Словом, вовремя деньги Стефанову не прислали. Тогда Белоусову из Питера пришла телеграмма следующего содержания: «ВАШУ МАТЬ ВЫСЕЛЯЮТ ИЗ ОБЩЕЖИТИЯ СРОЧНО ШЛИТЕ ДЕНЬГИ». Володя-то еще впопыхах не разобрался, ходил и спрашивал: «Чью мать выселяют, из какого общежития?». Народ на бригаде лежал несколько дней.

Однажды летом в воскресенье, около полудня – звонок в мою квартиру. Открываю дверь – комбриг.

- Здравия желаю, заходите, Алексей Георгиевич.

- Здравствуй, Яков Викторович. Как живешь, чем занят?

- Да ничем. Семья в Питере, скучаю.

- Слушай, минер, давай выпьем?

Представляете мое оцепенение? Мямлю насчет того, что, вроде бы, неплохо, но водку и шило я не пью, дома только вино, а из закуски только суп из пакета.

- Не боись, закусь я сделаю. Сгоняй в магазин, возьми куря французского – знаешь, есть такие потрошеные? Да если дома специй нет, тоже прихвати.

Алексей Георгиевич оказался отменным «кухарком». Сделал такое в духовке, что не всякий раз моя жена делает. В общем, посидели, поговорили обо всем. Того куря я почти всего один слопал (каюсь), Стефанов только одну ногу. Сроду столько мяса не ел, а тут еще и в период летней «голодухи» без семьи! Оказалось, что Алексей Георгиевич в размолвке с супругой, вот настроение и ни к черту.

- Не возражаешь, если я у тебя с недельку перекантуюсь?

- Да какие возражения, Алексей Георгиевич, вместе-то веселей!

- Но ты уж прости, утром на службу со мной в УАЗике ездить не будешь – не поймут.

- Да я все понимаю, тут 22 минуты всего от Заставы-то пешком, а на автобусе – семь.

За то время, что Стефанов жил у меня, я узнал, что он без памяти любит своих дочерей. Старшая, Евгения, училась на преподавателя музыки, приходила часто на скрипке поиграть. Младшая, Снежана, еще школьница. Алексей Георгиевич общался с детьми исключительно мягко, вникая во все девичьи проблемы.

В свободное время Алексей Георгиевич брал гитару и что-то такое под аккорды своим глухим голосом бубнил под нос. Оказалось, он пишет стихи и песни, в основном на морские темы. Иногда очень даже злободневные. К сожалению, записанных песен Стефанова я не видел.

После бригады Алексей Георгиевич был назначен в Управление боевой подготовки ВМФ заместителем начальника отдела боевой подготовки надводных кораблей (к Е.А. Скворцову). Но это было позднее-перестроечное время, когда корабли встали на прикол. В центре начиналось засилье «паркетных» адмиралов. Стефанов не захотел ни становиться таким, ни заносить им хвосты. Поэтому ушел начальником учебного центра (кажется, в Купавну или Коломну). Там и закончил свою службу, хотя командир дивизии и даже эскадры из него получился бы отменный. Но настало время временщиков…

ХОХЛОВ Яков Викторович (зам. нач. отдела оперативной и боевой подготовки штаба 7 ОпЭск)

Командир бригады Ясницкий Геннадий Павлович.

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:25:48 GMT

Командир бригады Ясницкий Геннадий Павлович.

Командиром 170 брплк Геннадий Павлович Ясницкий стал сразу после командования крейсером «Киев», сменив на этой должности А.Г. Стефанова. Поначалу отсутствие «ступеньки» в виде должности начальника штаба сказывалось.

«Ну, что там еще придумал наш высокий штаб?» - такое снисходительное выражение частенько слышалось из уст Геннадия Павловича. В его отношении сквозило, будто флагманские специалисты - это как командиры боевых частей, только БЧ размером с бригаду. Когда флагманские специалисты жаловались на того или иного командира корабля, что что-то там не выполняется, Ясницкий внимательно выслушивал, но его дальнейшая реакция была неизвестна. Складывалось впечатление, что он не хочет портить отношения с командирами кораблей.

Затем его отношение к штабу изменилось. Особенно это было видно, когда Ясницкого назначили командиром сил «западных» на одном из крупных флотских учений. Руководить крупными силами без штаба невозможно. А тут мы не только выявили все маршруты развертывания подводных лодок «восточных», но и следили за несколькими, и подолгу. Напряженнейший момент был, когда ночью вертолеты с «Баку» обнаружили подводную лодку в тот момент, когда корабли «вели» другую ПЛ. А тут еще норвежский траулер специально прошелся по буям, выставленным авиацией. Штаб управлял силами уверенно, обеспечил надежное слежение, передачу контакта Ил-38. При этом снабжал комбрига точными и своевременными данными об обстановке и расчетами, с чем корабельная БИУС не справлялась.

Собираясь на боевую службу в 1987 году, Геннадий Павлович хотел уже взять с собой практически весь штаб. Однако ему этого не позволили, поскольку большинство кораблей бригады оставалось в базе, а начальник штаба должен был вот-вот смениться. Но и с имеемым составом походного штаба отряд кораблей справился со всеми задачи успешно. В Средиземном море «Баку» и «Жаркий» поставили рекорды дальности поддержания контакта с иностранными подводными лодками, причем одно время вели обе лодки и кораблями, и вертолетами одновременно, на удалении в несколько десятков километров от кораблей.

Командовать бригадой Геннадию Павловичу выдалось в непростое время. После выхода из ремонта с модернизацией нужно было испытывать в конце 1985 года БПК «Адмирал Макаров», принимать в Питере из такого же ремонта «Адмирал Исаченков». С приходом их в бригаду нужно было их готовить в полном объеме, так как после завода корабля были абсолютно «сырыми», да и заводские недоделки вылазили.

После этого ремонт кораблей практически прекратился. Корабли застыли у причалов, с них начала снимать антенны «Восходов», за что их тут же прозвали «всадниками без головы». Борьба за дисциплину принимала все более непонятные формы, когда, с одной стороны, требовали гласности и наказания всех виновных, а с другой – драли командиров кораблей и штабы безбожно за каждый проступок. Так сгорел только что назначенный на «Кронштадт» командиром Валерий Орлов, взявшийся искоренять «годковщину», не скрывая проступков и привлекая суд и прокуратуру. Политрабочие постарались сделать все, чтобы молодой командир был наказан и по партийной, и по строевой линиям. Пришлось перспективному офицеру уйти на штабную работу.

Сохранять спокойствие в таких условиях было непросто. Геннадий Павлович и так-то курил по пачке-другой в день, а теперь черный кофе и дымящаяся сигарета не выпускались изо рта. А тут еще ввели на бригаде должность заместителя комбрига с непонятными функциями, так как первым заместителем по-прежнему являлся начальник штаба. По-хорошему нужна была должность заместителя НШ, да еще наведенцев для противолодочной авиации, да офицера по спецоружию. Об этом не раз подавались предложения, но в верхах решили по-своему. Нужно было разбираться еще и с этим, учить новых ближайших помощников. Все это не прибавляло здоровья.

Но нужно отметить, что Геннадий Павлович в этих условиях никогда не срывался, не орал на подчиненных, не грубил. Особенно любил помогать молодым офицерам. Оставаясь до конца «авианосником», прекрасно разбирался в управлении БПК. В середине 80-хх годов командиры кораблей менялись часто, их надо было учить. Наверное, поэтому после командования бригадой, когда по состоянию здоровья не смог продолжать службу в плавсоставе, ушел не в штаб, а командовать Калининградским военно-морским училищем.

ХОХЛОВ Яков Викторович (зам. нач. отдела оперативной и боевой подготовки штаба 7 ОпЭск)

Начальник штаба бригады Хоменко Петр Павлович

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:23:32 GMT

Начальник штаба бригады Хоменко Петр Павлович

Петр Павлович Хоменко сменил Стефанова А.Г. сначала в должности командира БПК «Адмирал Юмашев», а затем и НШ 170 брплк.

Мне кажется, что Петр Павлович и Алексей Георгиевич прекрасно друг друга дополняли. Оба спокойные, корректные в отношении подчиненных. Когда то один, то другой выезжали на сессию в академию, атмосфера в штабе не менялась, что способствовало высокой работоспособности.

Наверное, Петр Павлович был иногда даже излишне мягок. Вместо того, чтобы разрядиться, он молча сидел и курил. А курил он много, особенно во время качки. Оденется с меховую шубу, включит горячую вентиляцию, и накурит, аж в ходовом темнеет. Приходилось под предлогом проверки вахты, определения места и т. п. выскакивать на сигнальный, отдышаться.

К особенностям П.П. Хоменко надо отнести то, что он имел дар предчувствия, особенно когда надвигалась беда. Будучи командиром корабля, однажды он позвонил из дома на корабль после вечерней поверки. Вообще-то у корабелов звонить на корабль не принято, запросто могут «высвистать» на борт. А тут звонок примерно в 22.10:

- Командир. Как у нас дела?

- Все в порядке. Поверка произведена, все в наличии.

И тут вопль из «Каштана»: «Пожар в кормовой машине!» Хоменко мгновенно выбежал из дома, тут подвернулся автобус. Через 7 – 8 минут был уже на корабле. Пока прошли первые команды, доклады, начали разведку – вопрос оперативного:

- Где командир?

- На борту.

В ночь с 13 на 14 февраля 1986 года подводная лодка «К-255» столкнулась с БПК «Адмирал Нахимов». Поскольку был участником события, не могу не рассказать подробно. Вопреки требованиям Боевого устава штаб флота разместил КП подводных сил («восточных») и КП отряда боевых кораблей («западных») на одном корабле. Чтобы хоть как-то соблюсти требования, КП подводников разместили в ходовой рубке, а КП ОБК – на ЦКП. Но в то же время комбриг управлял кораблями ОБК из ходовой рубки, поскольку условия были сложными – море 5 баллов, снег зарядами, ночь. Изначально дурь заключалась в том, что в таких условиях ни о каких торпедных стрельбах не могло быть и речи, но штаб флота распорядился: «Все равно силы развернуты. Действовать по тактике НАТО, стрельбы проводить условно».

И вот три корабля бьются штормом день, вечер и полночи, чтобы как в кабинете, подводники выполнили электронные пуски. Обеспечение атаки ПЛ (их было 8) – это тревога за 30 минут до входа в район ПЛ, по тревоге весь галс в районе и потом, пока последний корабль не выйдет. Народ замотался. Тут комбриг Стефанов, сдав вахту Хоменко, пробежался по постам и сделал замечание флагманскому специалисту РЭБ Селезневу: «Валентин Петрович, наведи порядок, твоя радиоразведка вся спит». Петрович был моим помощником, а я в тот момент – оперативным дежурным отряда боевых кораблей. Селезнев прошел по постам, после чего операторы станций радиотехнического поиска сразу начали докладывать радиопеленга на работающие РЛК подводных лодок. В этот момент вызывает меня Хоменко в ходовую: «Послушай, минер, тут у подводников какая-то неразбериха. В район не заходить». Корабли пока маневрировали у границы района. Командир сил «восточных» переругивался, насколько это возможно по открытой УКВ связи, с подлодками. Оказалось, что «умникам» из штаба СФ захотелось вывести в море еще одну ПЛ, которую сдуру загнали в район, где уже была другая подводная лодка – «К-255». Причем дополнительная лодка была выгнана в море при неполной готовности – навигационная система еще не пришла в меридиан. В конце концов, каким-то образом ромбообразный район поделили между лодками, а нам дали «добро» следовать через район, изображая поиск ПЛ.

Какой там поиск в 5 баллов! При этом мы должны были изображать НАТОвцев, которые действуют не так, как наши силы, расстояния между кораблями были такие, что подлодки вряд ли слышали все корабли одновременно. Хоменко приказал следовать на прием контакта. Повернули в сторону северной лодки и пошли строем фронта. Однако операторы МРП-11-16 продолжали пеленговать подводные лодки. Радиопеленга располагались таким образом, что было видно: одна ПЛ ушла в северный угол района, вторая в южный. Доклады о радиопеленгах говорили о том, что ПЛ не погрузилась. Хоменко понял, что сближаться с ПЛ опасно, и приказал отвернуть, следовать параллельно границе района. А южная лодка («К-255») к этому моменту погрузилась и, как оказалось, начала выходить в атаку.

Внезапно Петр Павлович скомандовал: «Кораблям застопорить ход!» Передаю команду на корабли, получаю квитанции. Секунд через 30 доклад сигнальщика: «Оранжевые вспышки в районе «Нахимова!». Еще через несколько секунд доклад с «Нахимова»: «Столкнулся с подводной лодкой». Почему Хоменко скомандовал «Стоп» именно в этот момент, он объяснить потом не смог. Внутренне чувство заставило, предчувствие беды в условиях неясной обстановки. Если бы он дал команду на 30 секунд раньше, подлодка попала бы под форштевень «Нахимова» и, скорее всего, затонула бы. Скомандуй он немного позже или не скомандуй вообще - пробоина на «Нахимове» пришлась бы в район машинно-котельного отделения, за этим взрыв котлов и немедленная гибель корабля.

Разбор потом показал (и это отметил командующий флотом в своей телеграмме по СФ), что «командир ПЛ принял безумное решение: всплыть под перископ для уточнения обстановки». Что он хотел увидеть ночью, в снежный заряд, в пятибалльном море? Он увидел прямо по курсу левый ходовой огонь «Нахимова», и, неправильно оценив дистанцию, вместо того, чтобы дать полный назад, скомандовал на погружение с увеличением хода, якобы для того, чтобы быстрее уйти на глубину. Лодка успела проскочить рубкой под килем, а бульба с антенной, что на хвосте, зацепила за борт и вывернула 40 кв. метров обшивки между 2 и 3 отсеками. Три отсека (предел для таких кораблей) заполнились водой так быстро, что экипажу казалось, будто они летят на качелях вниз. А у лодки только погнулась эта бульба и хвостовой стабилизатор. Крепкие у нас лодки!

На счастье, на «Нахимове» выходил в море заместитель командира эскадры по электромеханической части, который существенно упрочил руководство борьбой за живучесть. При таком море соседние корабли помощь оказать не могли. На кормовую переборку первого погреба был снесен весь аварийный лес, все раздвижные упоры, переборка выгибалась, но выдержала. Когда корабль доковылял до базы, мы ужаснулись – дифферент на нос был такой, что перо руля выступало из воды.

После того, как обстановка на «Нахимове» стабилизировалась, Петр Павлович собрал штаб и сказал: «Так, мужики. Мы вроде в этом безобразии не виновны, но искать будут козлов отпущения. Поэтому просмотреть еще раз всю документацию по подготовке к выходу и планы нам выход. Представить мне до прихода в базу». Столько бумаги за одну ночь я не перелопачивал больше никогда! Планы подготовки, планы исполнения планов подготовки, зачетные листы, планы мероприятий, схемы, палетки и т.п. – в портфель не поместишь. Но Хоменко как в воду глядел. Утром, только мы ошвартовались, на корабли насела свора проверяющих. Выворачивали все, начиная с прошлогоднего подведения итогов. Бумага нас спасла от незаслуженной кары. Но командира корабля Вячеслава Безуглого и нескольких корабельных офицеров позднее все равно сняли…

Во время очередного зачетного учения эскадру проверял заместитель главкома по противолодочным силам адмирал Волобуев. Естественно, он первым делом пошел на нашу противолодочную бригаду. Оценок у Волобуева были только две: «зачет» и «незачет». Бригаде была поставлена задача охранения района действий подводной лодки с западного направления. Для усиления нам был придан БПК проекта 61МП «Огневой» из 120 бригады. Работая над решением, штаб с Хоменко прикидывал, какую задачу поставить этому кораблю.

- Он же своей «Платиной» наши «Титаны» заглушит, и ничего мы не найдем. Тем более что штурман пророчит море в 4 балла.

- Тогда давай поставим его в позицию, чтобы взаимные помехи были поменьше. Не можем мы его совсем исключить.

На том и порешили. Сместили позицию «Огневому» на фланг и чуть за корму нашим кораблям. Когда принесли заготовку решения Стефанову, во флагманской каюте был Волобуев и куча сопровождающих его капитанов 1 ранга. Взглянув на карту, один из них завопил: «Товарищ адмирал! Они не поняли замысел командира эскадры! Им дали такой корабль, а они его практически выключили из поиска!» Волобуев, еще не вникнув, сказал: «Стефанов, я всегда знал, что у вас не штаб, а «клуб Буратино!». Начал я спорить с этим капразом, доказывать, что «Огневой» нам не поможет, а только заглушит. И подводник не дурак, под корабль с лучшей ГАС не полезет. Но не помогало. Проверяющий застрял на том, что по прогнозу гидрология со слоем скачка на 50 метрах, и только «Огневой» имеет буксируемую антенну. Тогда я выдвинул последний аргумент:

- Товарищ адмирал! «Огневой» буксируемую антенну применять не может.

- Почему? У вас что, корабли не в строю?

- Никак нет, просто это особенности эксплуатации этого корабля.

- Что за особенности? Вызвать командира!

А я до этого исполнял обязанности флагмина на 120 бригаде и корабли ее знал. Прибывшего командира корабля Зюбрицкого Волобуев спросил:

- Командир, Вам поставят задачу поиска ПЛ с буксируемой антенной. Как будете ее использовать?

- Никак, товарищ адмирал.

- Почему? Я вам приказываю! (Голос Волобуева в такие моменты переходил на рык).

- Товарищ адмирал! У меня экспериментальная ГАС, без главного конструктора запрещено ставить буксир. Запишите в формуляр, что отменяете это распоряжение изготовителя – и я поставлю антенну.

Естественно, такую ответственность на себя никто не взял. Однако проверяющие теперь уперлись в противолодочную подготовку бригады. Меня начали за нее драть и спрашивать то, что к моей должности не относилось. Один вальяжно развалившийся на диване у комбрига капитан 1 ранга произнес: «Вот, учим вас, учим, а все без толку». Я не выдержал:

- Товарищ капитан 1 ранга, скажите, чему Вы меня учили.

- Как? Да я начальник отдела противолодочной борьбы штаба флота! Моя фамилия Герасименко, вы должны меня знать! Мы все время с вами работаем!

- Извините, вашего заместителя капитана 1 ранга Даниловича я знаю. Он все время перед боевыми дежурствами с нами работает, не только проверяет, но и помогает. А Вас я первый раз вижу, извините.

Я думал, Герасименко кондрашка хватит.

Однако на следующий день Петр Павлович мне говорит: «Яков, там под тебя мину закладывают. Зря ты насчет противолодочной подготовки сцепился с проверяющим. Не твой это уровень. Иди предъяви все, что потребуют».

Приглашаю проверяющего в секретную часть бригады. Показываю ему сейф.

- Товарищ капитан 1 ранга, здесь вся противолодочная подготовка бригады. Прошу обратить внимание: во всем этом сейфе только план тактической летучки «Организация связи РПЛС» исполнен флагсвязистом. Все остальное – моего исполнения.

Хорошо, что перед началом учебного года штаб издал директиву о порядке сбора и анализа всех отчетных документов по боевой подготовке, включая рабочие кальки и миллиметровки! Масса отчетных документов с анализом произвели впечатление. Однако потом в акте проверки все равно записали: «Флагманский минер слабо занимается противолодочной подготовкой».

Во время учения мы, естественно, подводную лодку не нашли. Авиация по погоде не использовалась, а в 4 балла одними кораблями поиск был неэффективным. Но штаб эскадры, проанализировав обстановку, вовремя убрал охраняемую лодку в запасной район. В результате прорвавшаяся через наш рубеж ПЛ «противника» ничего не нашла. Бригада и эскадра получили «зачет».

Петр Павлович всегда «до отказа» болел за то, чтобы бригада была на хорошем счету. В то время, в первой половине 1980-х, появилась масса новых руководящих документов, начиная с тактических руководств и кончая директивами по «борьбе с личным составом». Все это надо было осваивать, внедрять в жизнь, отчитываться. Штаб 170 бригады под руководством Стефанова и Хоменко справлялся с этой работой, даже когда на него навешивали непосильную ношу. Так, в один год на нашей бригаде были сформированы сразу две группировки разнородных сил: противолодочная и ударная. Учебные мероприятия следовали одно за другим, а ведь и с самой бригады, кораблей никто задачи курсов подготовки не снимал. А штаб бригады, включая НШ, был всего 15 человек на 8, затем 9 кораблей 1 ранга! Однако даже в этих условиях Петр Павлович стремился уйти от решения задач по правилу «ППП» (папка прошлогодних приказов). Однажды он не стал подписывать разработанный мной план боевого упражнения, в котором все было правильно, но «так мы уже стреляли».

В то время, когда А.Г. Стефанов уезжал в академию, Петр Павлович оставался за комбрига. Должность начальника штаба исполняли офицеры штаба по очереди, которые, естественно, не могли в полном объеме заменить НШ. Петр Павлович, таким образом, исполнял 1,5 – 2 должности. Опыт, приобретенный в те годы на 170 бригаде, был, как правило, для всех лифтом наверх.

После штаба бригады Петр Павлович был назначен начальником Управления вспомогательного флота СФ. А вспомогательный флот – это десятки судов самого разного назначения, которые, в отличие от боевых кораблей, в работе постоянно. Хоменко справлялся со всем этим беспокойным хозяйством успешно, получил звание контр-адмирала и командовал вспомогательным флотом до самой пенсии.

ХОХЛОВ Яков Викторович (зам. нач. отдела оперативной и боевой подготовки штаба 7 ОпЭск)

Командующие КСФ в разные годы

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:19:09 GMT

Командующие КСФ в разные годы:

# К. И. Душенов (11.05.1935 — 28.05.1938) — флагман 1 ранга.
# В. П. Дрозд (28.05.1938 — 26.07.1940) — вице-адмирал.
# А. Г. Головко (26.07.1940 — 4.08.1946) — адмирал.
# В. И. Платонов (4.08.1946 — 23.04.1952) — адмирал.
# А. Т. Чабаненко (23.04.1952 — 28.02.1962) — адмирал.
# В. А. Касатонов (28.02.1962 — 2.06.1964) — адмирал.
# С. М. Лобов (2.06.1964 — 3.05.1972) — адмирал флота.
# Г. М. Егоров (3.05.1972 — 1.07.1977) — адмирал флота.
# В. А. Чернавин (1.07.1977 — 16.12.1981) — адмирал флота.
# А. П. Михайловский (16.12.1981 — 25.02.1985) — адмирал.
# И. М. Капитанец (25.02.1985 — 19.03.1988) — адмирал.
# Ф. Н. Громов (19.03.1988 — 14.03.1992) — адмирал.
# О. А. Ерофеев (14.03.1992 — 29.01.1999) — адмирал.
# В. А. Попов (29.01.1999 — 1.12.2001) — адмирал.
# Г. А. Сучков (5.12.2001 — отстранен 11.09.2003, уволен от должности 29.05.2004) — адмирал.
# С. В. Симоненко (врио с 11.09.2003 по 29.05.2004) — вице-адмирал
# М. Л. Абрамов (29.05.2004 — 4.09.2005) — адмирал.
# В. С. Высоцкий (26.09.2005 — 12.09.2007) — адмирал.
# Н. М. Максимов (врио с 12.09.2007, командующий с 20.11.2007) — вице-адмирал

Командир эскадры Владимир Григорьевич Доброскоченко

Alekso8208 — Mon, 17 Mar 2014 09:13:10 GMT

Командир эскадры Владимир Григорьевич Доброскоченко

Есть такие офицеры, которым с самого начала службы суждено быть командирами. Просто это такой тип, на роду написано. Таким был и остается всю жизнь Владимир Григорьевич Доброскоченко. Для него всегда любимым было кресло на ходовом мостике, а не в штабной каюте.

Мое первое знакомство с Владимиром Григорьевичем состоялось не совсем для меня приятно. Бежал в запарке по своим флагминским делам с причала на причал – и вдруг: «Товарищ капитан-лейтенант! Почему честь не отдаете?» Надо мной возвышалась нехилая фигура капитана 3 ранга с пиратской черной бородой. Представляюсь, прошу прощения. Получаю команду доложить комбригу, что получил замечание от командира БПК «Адмирал Нахимов». Доброскоченко тогда только что назначили на него после командования гвардейским БПК пр. 57А «Гремящий». Вот так и познакомились. Сразу скажу, что этот инцидент не повлиял на дальнейшие взаимоотношения.

На «Нахимове» Владимиру Григорьевичу пришлось бороться со многими застарелыми «геморроями» корабля. Одним из них было скрытое и явное употребление «шила» офицерами в любое время суток. Хотя Доброскоченко был всегда, сколько я его знал, крепким в застольных делах, любил показать свое хлебосольство, но на службе выпивох не терпел и повел с ними борьбу. Шла она с переменным успехом. Крепко спитый коллектив провозгласил: «Либо мы сделаем из него «нахимовца», либо он сделает нас гвардейцами». Постепенно уже немолодой к этому времени корабль выправлялся. Ушли наиболее одиозные фигуры вроде «дедушки русского СИЦУ», за кораблем все меньше числилось поломок и проступков. В общих делах 170 бригады «Адмирал Нахимов» шел ровно, без опасных кренов. По общему мнению, немалая заслуга в том была командира. Когда пришла пора П.П. Хоменко двигаться по службе, выбор нового начальника штаба бригады был недолгим – им стал В.Г. Доброскоченко.

Вообще-то, я думаю, штабная работа была не в духе Владимира Григорьевича. Хотя на службе это не сказывалось, но с большей охотой он уходил в море командовать группой кораблей, принимать задачи, руководить стрельбами. В сложной обстановке Владимир Григорьевич не терялся ни секунды, не боялся ответственности. Когда старпом "Нахимова", оставшийся за командира, не был уверен в благополучной швартовке к причалу, Доброскоченко решительно взял управление кораблем на себя и … рассадил правый борт о кнехт плавпричала, с искрами от рвущейся обмотки размагничивающего устройства. Прибывшим для разбора происшествия тут же заявил, что виноват только он. Так было у Доброскоченко всегда: брать на себя ответственность и при этом никогда не кивать на подчиненных. Поэтому позднее, когда я уже служил в штабе 7 ОпЭск, быстро понял, что утверждать документы у командования флота было проще, когда шел «на горку» в штаб с Владимиром Григорьевичем.

По своей должности НШ бригады проводил со штабом не только командирскую, но и марксистско-ленинскую подготовку (МЛП). Иногда это проходило своеобразно. Например, на семинаре «Руководящая и направляющая роль КПСС в укреплении обороноспособности страны» флагманскому комсомольцу задавался вопрос: «Доложите ТТХ ракеты «Гарпун». Тот притухал и получал двойку с приговоркой: «Вы неправильно понимаете руководящую роль партии в обороне страны».

По характеру прямой и решительный, Доброскоченко требовал буквального исполнения приказов. А в перестроечное время наблюдалось дикое ускорения круговорота бумаг, особенно от политорганов. Причем обычно требовалось не только довести, но и проконтролировать их знание. Для Доброскоченко это означало одно: предъявить конспект. Иногда доходило до смешного, например, приказом Министра обороны доводилось, что где-то поломали гусеницы на танке и приказывалось это довести до всего личного состава. Приходилось предъявлять законспектированный приказ МО. К этому добавьте все (обязательные и рекомендуемые) работы классиков и партдокументы к занятиям по МЛП. Между прочим, сам Владимир Григорьевич это делать успевал, так что кивать на нехватку времени не приходилось. Говорят, и в академии его конспекты были самыми полными, поэтому и имя его там на доске почета.

После происшествия в 1987 году на «Адмирале Юмашеве» в СРЗ-35, когда пьяный мичман Бирченко перестрелял людей, с должностей послетала куча народу. Доброскоченко из начальника штаба понизили до заместителя командира бригады. Однако впоследствии, когда из 170 бригады сформировали 44 дивизию противолодочных кораблей, ее возглавил Владимир Григорьевич.

Вторично судьба свела меня с Доброскоченко, когда он был уже командиром эскадры. 5 Центр противолодочной борьбы, где я служил, в 1994 году расформировали. Попытки устроиться в разные военные структуры и даже в пограничники успехами не увенчались – везде шли массовые сокращения. Я уже готовился в школьные учителя, но тянуло к кораблям, поэтому нередко проходил через территорию эскадры. Там меня однажды и повстречал Доброскоченко:

- Яков, ты чего без дела в рабочее время болтаешься?

- Да вот, товарищ адмирал, не у дел, ищу работу.

- Как так, такой череп без работы! Старшим офицером оперотдела пойдешь на второго ранга?

- Конечно!

Я тогда был капитаном 3 ранга, в связи с различными пертурбациями в военной сфере прослужил почти 11 лет «майором». Даже смирился, что стану в третьем поколении сокращенным офицером: дед попал под сокращение 20-х годов старшим лейтенантом, отец – капитан-лейтенантом в 1961-м под «1 200 000». Благодаря Владимиру Григорьевичу через 2 недели был уже на должности и вскоре получил очередное звание.

Мне кажется, что, став комэском, Владимир Григорьевич в чем-то поменялся. Стал более вдумчивым, что ли. Внимательно рассматривал подготовленные штабом документы, особенно те, которые утверждались или докладывались им лично. При нем немало документов боевого управления эскадрой обновилось, особенно по приведению сил в высшие степени готовности.

Тем не менее характер «рубаки» в нем выступал. Нередко на утренних штабных «пятиминутках» тот или иной офицер становился предметом разбирательства – у нас это называлось «попал под лошадь». Почему-то чаще других доставалось флагРО Сергею Костину, службе войск или нашему отделу оперативной и боевой подготовки. Однажды во время очередного «дёра» наш подпольный стихотворец Лёша Щепин мечтательно произнес: «Если б я имел коня, это был бы номер…» И уже со страхом: «Если б Конь имел меня – я б, наверно, помер!» Весь наш отдел (мы сидели гуртом в углу салона) упал.

Кадровые проблемы при Доброскоченко решались быстро и, самое главное, гласно. Служба в отделе оперативной и боевой подготовки была напряженной. За два года сменилось по болезни два зам. начальника отдела, отвечавших за боевую подготовку, а офицер, отвечавший за боеготовность и пакеты боевого управления, получил инсульт. Когда наступил кадровый голод и на должность зам. начальника отдела понадобился кандидат, Владимир Григорьевич на пятиминутке спросил у начопера В.Д. Степанова, который и сам здоровье на этой должности потерял: «У вас в отделе вообще-то есть здоровые люди?» В ответ: «У нас только живые и мертвые». Тогда Доброскоченко задал вопрос всем офицерам: «Кто хочет стать заместителем начальника отдела?» А в ответ тишина… Мне до пенсии оставалось 4 года, я встал и заявил, что готов занять эту должность. Владимир Григорьевич внимательно на меня посмотрел и спросил: «Товарищ Хохлов, а вы-то хоть здоровы?» Получив утвердительный ответ, тут же приказал начальнику отдела кадров готовить представление на должность.

Почему-то Владимир Григорьевич не терпит собак. Вот кошку с удовольствием на коленях пристроит, а к собакам у него специфическая неприязнь. Все знают, что в Североморске собачьи стаи бродят везде, особенно зимой. Нередко такая свора забегала и на территорию эскадры. После очередного обгавкивания «Волги» с комэском на пятиминутке задавался вопрос: «Кто у нас отвечает за охотников и рыболовов?» Таким был СПНШ Валера Ибрагимов, страстный охотник и нештатный руководитель охотничьей секции. После «разгона» он обычно получал команду истребить собак, а начальник службы войск – огородить территорию так, чтобы собаки не проникали. И то, и другое сделать было невозможно, поэтому ситуация повторялась с завидной регулярностью. А тут однажды еще пом. нач. разведки Эдик Мардарьев, будучи в отпуске, пришел со своим барбосом и на время посещения корабля привязал его к портальному крану прямо у борта флагманского крейсера «Адмирал Ушаков» (бывший «Киров»). В тот раз разбор собачьих дел был особо усердным.

После командования 7 ОпЭск В.Г. Доброскоченко был назначен заместителем командующего Северным флотом. По должности ему приходилось заниматься гарнизонами, различными делегациями, спортклубами и многим другим, далеким от моря. Однако он никогда не упускал случая выйти в море, особенно на кораблях 7 ОпЭск или 2 дивизии противолодочных кораблей. При этом он не был «свадебным генералом», а руководил силами. Последний поход кораблей эскадры (авианосец «Адмирал Кузнецов», крейсера «Петр Великий» и «Маршал «Устинов», эсминец «Бесстрашный» и танкер) в Норвежское море тоже возглавил В.Г. Доброскоченко. Несмотря на то, что отряд попал в жестокий шторм (на эсминце крен достигал 50 градусов!), потерь не было, задачи были выполнены успешно. Об этом походе см. фильм «Открытое море».

И сейчас, перевалив на седьмой десяток лет, Владимир Григорьевич продолжает энергично трудиться, чего ему желаем на многие годы. Его должность теперь – заместитель главы администрации Рузского района Московской области.

ХОХЛОВ Яков Викторович (зам. нач. отдела оперативной и боевой подготовки штаба 7 ОпЭск)